JS
История
add
Вход
#37473

Елена Климина

Когда мне было 17 лет, я написала рассказ о войне со слов моего дедушки.
В который раз я возвращаюсь в этот город, на эту улицу, захожу в квартиру, где так знакомо пахнет бабушкиными пирожками, где из комнаты доносится размеренное постукивание молотка. Это мой дедушка уже много лет подряд занимается сапожным делом. Привычный нежный поцелуй и объятия. Я стала взрослой, обогнала дедушку в росте, поэтому сейчас он мне кажется маленьким и круглым. А главное, очень мудрым. Сегодня меня ждёт рассказ о войне, который я так долго ждала. Дедушка погружается в воспоминания, и я ясно представляю себе всё, что он мне говорит.
О войне много написано, ещё больше сказано, но война выглядит совсем не так, как в кино. Если ты простой солдат, то тебе положены: каска, шинель, саперная лопата, одна противотанковая граната весом 2 кг, три гранаты ф-1 по семьсот грамм, 100 патронов и на 3 дня НП (неприкосновенный продуктовый паек, который нужно носить на себе, а есть его разрешается лишь по приказу). А также тебе дадут три пулеметных диска по 4 килограмма. Мой дед весил 50 килограмм, а весь боезапас, амуниция и НЗ – тридцать два килограмма. И ведь целый день нужно бежать и бежать. И никто тебе не поможет. Это очень тяжёлый физический труд, даже для взрослого мужчины, а моему деду исполнилось только 17, когда его призвали. Мне сейчас тоже 17, и моим однокурсникам по 17 лет. Но способны ли эти мальчишки, вечно весёлые и беззаботные, сейчас встать на защиту Родины или просто позаботиться о себе самих? Такие ребята есть, именно из них получаются герои.
Трехмесячные курсы подготовки бойца дедушка закончил в Уфе. Тех, кто хорошо стрелял, набирали в снайперы. После снайперской школы при 32 учебном полку, всю его роту отправили на Дальний Восток на войну с Японией. Так мой дедушка попал на Второй Дальневосточный фронт. Немногие знают, что, когда праздновали Победу 9 мая, война с Японией только разгоралось. Дедушка рассказывает, а я внимательно слушаю: «День Победы мы встретили в Новосибирске, но особо не радовались, так как знали, что японцы очень хорошо воюют. Нас влили в те войска, которые раньше воевали на западе. Они вышли в Кёнигсберг, к морю, но им дальше некуда было наступать, и поэтому их направили в Японию. В нашем взводе был всего лишь один старослужащий, звали его дядей Пашей. Но были сержанты-фронтовики, очень обозленные и бессердечные люди. Помню сержанта Иванова, он никого не жалел, когда надо было брать в плен, иногда расстреливал на месте. Однажды на моих глазах он зарезал четырех пленных японцев, и это произвело тяжелое впечатление.
Кругом - непроходимые овраги, а дорога завалена камнями. Засада повсюду, чуть пройдёшь - пулеметная очередь. Мы набрели на подземное убежище японцев. На моих глазах один японец сделал себе харакири - ему просто некуда было деваться. Потом обнаружили, что за стенкой спрятались остальные. Сержант Иванов вытаскивал их по одному, кинжалом в шею бил. Все стояли на месте: им некуда бежать. И сейчас я никак не могу забыть такой жестокости в обращении с людьми.»
Легко ли убить человека? Наверное, нет. Я бы не смогла. Пусть это враг. Но он же человек! Картины из рассказа дедушки встают перед глазами. Какая же всё-таки жестокая была война. Сейчас мы, дети и внуки ветеранов, плачем, когда говорят о войне. И мы не хотим, чтобы она опять повторилась. И мы сделаем всё, чтобы её не было.
«Я расскажу тебе один эпизод из боёв, где погиб наш командир взвода, лейтенант из Буздякского района, - продолжает дедушка. - На территории Манчжурии, в Китае, мы подошли к одному городу. Остановились на возвышенности, и видно было, как отступающие били нас артиллерией. Когда вплотную подошли к городу, откуда-то (по-видимому, была поставлена засада) застрочил пулемет. Первой очередью свалило двух солдат на смерть, одного ранило. И мимо меня пролетела пуля.
На войне я был снайпером, а снайперы на голову выше солдат и при наступлении уже мало работают. Я был недалеко от командира роты, когда прозвучала команда: «Ложись!». И мы легли. Нам повезло - там была небольшая яма. Лежим, но как только голову поднимаем, пулемёт опять строчит. К тому времени я уже знал об Александре Матросове, который своим телом закрыл амбразуру, и мне тоже захотелось стать героем. Я спрашиваю командира роты: «Разрешите, я пойду?». А он кричит: «Лежи, пока не убили!». Подзывает командир взвода и дает ему задание уничтожить пулеметчиков, которые не дают войти в город. Командир роты берёт одного солдата, и они обходят огневую точку. Вдруг мы услышали автоматную очередь. Очередь затихла, бежит солдат. Один… Он помахал рукой, и мы побежали за ним. Оказалось, там были двухместные окопы, для пулемета и помощника. Японцы лежали в окопах, не пуская нас в город. Солдат позже рассказал, что, когда они подошли к окопам, у командира взвода был только пистолет, автомата не было. Командир увидел двоих в окопах, взял у солдата автомат и дал очередь по первому противнику. Убил. Но когда захотел перенести очередь на второго - автомат заклинило… Наши бойцы остались без оружия. Противник услышал, что сзади стрельба, быстро схватил винтовку и выстрелил командиру прямо в сердце. И всё… Пока японец перезаряжал автомат, наш солдат убежал. Сбежавшего японца мы так и не поймали. В окопах лежал мертвый противник, и недалеко от него – наш лейтенант. Мы забрали документы. Откуда-то пригнали лошадь, я на неё поперёк положил лейтенанта и повёз в город. Во время боёв мало кто решался оставаться в городе, поэтому японцы не могли быть в нём. Склон мы прошли, нашли место для отдыха и остановились, ведь уже наступала ночь. Когда рассвело, мы выкопали яму, завернули лейтенанта в тряпку и похоронили…»
«Дедушка, тебе приходилось убивать?» - спрашиваю я.
«Да. В другой раз тоже наши роты шли, и опять открыли огонь по нам. Мы легли. Пулемётчики остались сзади. Японцы всё стреляют - не дают нам голову поднять. А танки наши вообще отстали. В это время и с той точки, откуда стреляли, выскакивает один из японцев и бежит чуть по диагонали к врагу. То ли убегал он, то ли связным был - мы тогда не разобрали. Автоматом не достанешь - далеко, а пулемёта не было. Командир роты приказал мне ликвидировать врага. Был ветер, но я всё быстро рассчитал, прицелился. Задача снайпера - всегда бить по голове, чтобы не узнали, откуда прицелился. Но я боялся не попасть в голову и выстрелил в спину. Враг упал. В это время подошло наша конная разведка. Мы пошли своей дорогой, а она к месту стрельбы. Уже потом мне доложили, что я попал японцу прямо между лопаток. Но это не стоит, конечно, награды.»
В кино часто показывают убийства, и мы привыкли смотреть на них безразлично. Ну как реагировать на то, что мой близкий человек, мой любимый дедушка, тоже убил человека? Я понимаю, что всё это во благо родины, во благо русскому народу. Во мне борются противоречивые чувства. И побеждает патриотизм. Я верю, я рада, что мой дедушка герой, что он спасал свою родину, своих детей и внуков.
«За 22 дня я не помню, чтобы мне давали спать, поэтому я даже награду не получил. Накануне одного из наших солдат танком задавило, он на броне сидел, уснул и упал. И танк проехал. А вечером нам надо бежать за врагом. Днём не спал ни минуты. Но знаю, что, если упаду - задавят танки, ведь ночью они не видят. В стороне увидел дремучий лес - дубы, толстые-толстые, зашёл за дуб, запомнил в какую сторону пошла рота, ориентир для себя сделал и прилег. Проснулся, а солнышко уже светило в глаза. Встал и побежал за своими. Вскоре догнал хозяйственных ввод. Побежал дальше, смотрю - наши танки заправляются. Старый-старый солдат сказал мне: «Аида, сынок, сюда», и дал котелок с кашей. Я заметил, куда смотрят танки, и вскоре догнал свою роту. Командир взвода искал меня всю ночь, и, увидев, сказал: «Ты награду не получишь», - засмеялся.
Когда мы подошли к городу Дуньхуа, сопротивления уже не было. Впереди было два моста: железнодорожный и автомобильный. Наши танки были очень тяжелыми, поэтому нас не пустили в город. Утром просыпаюсь оттого, что говорит приемник. Москва объявляет: «Япония прекратила сопротивление», - это было 2 сентября. И певец поет: «Ой туманы мои, растуманы…», - эту песню с тех пор я очень полюбил».
После Победы дедушка попал в госпиталь, но не столько он был больной, сколько истощенный, был дистрофиком и еле ходил. Так двадцать один день он пролежал в госпитале. Затем его послали в дивизионный ветеринарный лазарет, где лечили раненых лошадей. 6 ноября 1945 года он вернулся в Россию. Ему пришлось служить в мирное время еще 6 лет, причем в «горячей» тогда точке –на корейской границе.
Опять пора уезжать. Но я обязательно вернусь в этот город, на эту улицу, зайду в квартиру, где так знакомо пахнет бабушкиными пирожками, где из комнаты доносится размеренное постукивание молотка – это мой дедушка уже много лет подряд занимается сапожным делом.

share
36
like
like